ТЕЛЕФОНЫ ГОРЯЧЕЙ ЛИНИИ

Днепр +38 (056) 732 07 00
Вайбер +38 (098) 172 11 84
Группы в ФБ в Вайбер


Доверие

Доверие

Вот мы и подошли к концу нашей статьи о подростках. И последний важный вопрос, который мы обсудим будет доверие и все, что с ним связано. Пить или не пить?

Есть еще одна угроза: в тринадцать-четырнадцать лет многие уже пробуют алкоголь. Застраховать ребенка от этого вы не сможете. Но в ваших силах не создавать ажиотажа вокруг темы. Принцип все тот же: если в семье взрослым можно немного выпить, но есть жесткое табу для подростка («Ты еще маленький, тебе нельзя!»), то алкоголь становится искусительным плодом. И чадо обязательно дорвется до выпивки, причем вы узнаете об этом последними. Поэтому задача родителя — выработать у ребенка спокойное отношение к алкоголю. Если вы сидите за праздничным столом с бокалом вина и подросток просит попробовать, не говорите: «Это только для взрослых», не будите интерес. Объясните, что на вкус вино не так приятно. Предложите сок. Если ребенок настаивает, дайте глоточек. Детям вино действительно кажется невкусным, и если оно не под запретом, то вряд ли вызовет дополнительный интерес. Если же вы не пьете вообще и за этим стоит определенная философия, очень важно поделиться своими мыслями с ребенком.

Существует  тактика распространена в наших православных семьях, православных школах не пить совсем. Кажется, что лучше спрятать ребенка от соблазнов мира, и тогда он вырастет благочестивым человеком. Но соблазнов из мира не изъять, а подросток не будет готов к встрече с ними. Сколько есть примеров, когда, выйдя из стен православного лицея, ученики стоят за углом и дымят, как паровозы. Именно так дети и привыкают лицемерить.

Важно не столько уберегать ребенка от соблазнов, сколько быть рядом, когда он начнет с ними знакомиться. Говорите с ним о своих опасениях по-дружески. Если кто-то из знакомых сильно пьет, не скрывайте, что это настоящая болезнь, пусть подростку будет ясна причинно-следственная связь между алкоголем и алкоголизмом.

Очень важно, чтобы родители  должны быть авторитетом для своих детей. Но, к сожалению, удается это не всегда. Дело в том, что в подростковом возрасте ребенок делает важное для него открытие — оказывается, у него есть свой внутренний мир, и этот мир чрезвычайно интересен. И если родителям нет до этого дела (а часто именно так и бывает: мы стремимся одеть, обуть, накормить и прочее, а поговорить, например, по душам — ну, если будет время), то у них крайне мало шансов сохранить свой авторитет, и подросток тут ни при чем. Дети часто не прощают такого невнимания к себе, и именно из-за того, что остро начинают понимать: внутреннее важнее внешнего. Они видят себя изнутри, свою сущность, мысли, черты характера… Им хочется этим поделиться. А не с кем. У родителей одно на уме: «Уроки сделал? Ботинки почему не убраны? Ты мусор вынес? Молодец!»

Чтобы сохранить родительский авторитет, нужно поддерживать с подростком доверительные отношения, и самим жить интересной жизнью.

— Доверительные отношения? В переходном возрасте?

— Если у вас не было доверительного общения на протяжении тринадцати — пятнадцати лет, и в один прекрасный вечер вы решили поинтересоваться, что же там чадо пишет в дневнике, то реакция будет резкой и грубой. Но идти на контакт все же надо, и здесь есть беспроигрышный прием, который любят использовать манипуляторы: люди будут открываться вам, если вы начнете открываться им. У вас за плечами жизнь, вы тоже были в переходном возрасте, как-то чудили: пробовали первую сигарету, писали на заборе или нецензурно ругались… Все было, и не надо считать, что наши дети — непонятно в кого такие. Вспоминайте, что вы чувствовали, о чем переживали, и делитесь с ребенком. Конечно, не стоит рассказывать подробностей, как вы напились, но ваш опыт проживания кризисных ситуаций для него незаменим и гораздо интересней, чем истории из книг. Ребенок часто не видит в родителе человека, потому что мы усиленно его прячем, оставляя на поверхности только то, что можно назвать машиной по жизнеобеспечению. И когда мама или папа начинают постепенно открываться, когда оказывается, что у них тоже была молодость, разочарования и влюбленности, то ребенку становится понятно, что родители у него — нормальные люди, с ними можно иметь дело.

Например, владыка Сурожский Антоний все свои истории начинал словами: «Знаете, был со мной такой случай…». Он никогда не говорил в лоб, что нужно делать, а чего нет. Он рассказывал о своем личном опыте, о своем переживании Бога. Думаю, мы должны брать с него пример.

Часто, становясь родителями, мы перестаем жить собственной жизнью. Первые годы после рождения ребенок забирает столько внимания, что у мамы не остается сил ни на какие книги, кроме детских, а папа ничем не успевает интересоваться, кроме работы и обеспечения семьи. Дети растут, как и их запросы, и мы, взрослые, привыкаем к чисто технической функции — «накормить, одеть, обеспечить…». И ничего сверх того, чем мы должны заниматься как родители. Так мы отчасти перестаем быть собой. Но когда родитель превращается в круглосуточного воспитателя и теряет свою личность, он перестает быть интересным ребенку. Тем более подростку. Ведь первый вопрос, который он задает в ответ на наши претензии: «Ну а вы-то что? Требуете, чтобы я книжки читал, а сами-то читаете? Вы хоть чем-то интересуетесь?» И это серьезно.

Но откуда родителю, который приезжает с работы выжатым лимоном, пока ужин, уборка, пока уроки проверишь, взять время на увлечения?

А это вопрос приоритетов. Среди моих знакомых есть несколько профессорских семей. Приходишь к ним в дом: много-много книг, которые не умещаются в шкафы и лежат повсюду — на полках, стульях, подоконниках… Какой уж тут порядок. В этих семьях часто нет обеда, практически никогда нет ужина, а в холодильнике то, что сын-подросток успел купить по дороге из школы. Ведь в итоге ребенок сам начинает делать то, чего ему не хватает. Он знает: дома нет еды, мама придет после лекции в десять вечера, ее тоже надо накормить, ведь она же сама себе

20.11.2015